<<< Перейти на стр. В СВЕТЕ ИСТИНЫ >>>  



скачать

 

Возстановленiе ада

 Это было въ то время, когда Христосъ открывалъ людям свое ученiе.
Ученiе это было такъ ясно, и следовать ему было такъ легко, такъ очевидно избавляло оно людей отъ зла, что нельзя было не принять его, и ничто не могло удержать его распространенiя.
Вельзевулъ, отецъ и повелитель всехъ дьяволовъ, былъ встревоженъ. Онъ ясно виделъ, что власть его надъ людьми кончится навсегда, если только Христосъ не отречется отъ своей проповеди. Онъ былъ встревоженъ, но не унывалъ и подстрекалъ покорныхъ ему фарисеевъ и книжниковъ какъ можно сильнее оскорблять и мучить Христа, а ученикамъ Христа советовалъ бежать и оставить его одного. Онъ надеялся, что приговоръ къ позорной казни, поруганiе, оставленiе его всеми учениками и, наконецъ, самыя страданiя и казнь сделаютъ то, что Христосъ въ последнюю минуту отречется отъ своего ученiя. А отреченiе уничтожитъ всю силу ученiя.
Дело решалось на кресте. И когда Христосъ возгласилъ: «Боже мой, Боже мой, для чего ты меня оставилъ!» - Вельзевулъ возликовалъ. Онъ схватилъ приготовленныя для Христа оковы и, надевъ ихъ себе на ноги, прилаживалъ такъ, чтобы они не могли быть расторгнуты, когда будутъ надеты на Христа.
Но вдругъ послышались на кресте слова: «Отче, прости имъ, ибо не знаютъ, что делаютъ». И вследъ затемъ Христосъ возгласилъ: «совершилось!» и испустилъ духъ.
Вельзевулъ понялъ, что все для него пропало. Онъ хотелъ снять со своихъ ногъ оковы и бежать, но не могъ двинуться съ места. Оковы скипелись на немъ и держали его ноги. Онъ хотелъ подняться на крыльяхъ, но не могъ расправить ихъ. И Вельзевулъ виделъ, какъ Христосъ въ светломъ сiянiи остановился во вратахъ ада, виделъ, какъ грешники отъ Адама и до Iуды вышли изъ ада, виделъ, какъ разбежались все дьяволы, виделъ, какъ самыя стены ада беззвучно распались на все четыре стороны. Онъ не могъ более переносить этого и, пронзительно завизжавъ, провалился сквозь треснувшiй полъ въ преисподнюю.
Прошло 100 летъ, 200, 300 летъ.
Вельзевулъ не считалъ времени. Вокругъ него былъ черный мракъ и мертвая тишина. Онъ лежалъ неподвижно и старался не думать о томъ, что было, и все таки думалъ и безсильно ненавиделъ виновника своей погибели.
Но вдругъ, - онъ не помнилъ и не зналъ, сколько сотъ летъ прошло съ техъ поръ, - онъ услыхалъ надъ собой звуки, похожiе на топотъ ногъ, стоны, крики, скрежетъ зубовный.
Вельзевулъ прiподнялъ голову и сталъ прислушиваться.
Тому, чтобъ адъ могъ возстановиться после победы Христа, Вельзевулъ не могъ верить, а между темъ, топотъ, стоны, крики и скрежетъ зубовъ становились все яснее и яснее.
Вельвевулъ поднялъ туловище, подобралъ подъ себя мохнатыя, съ отросшими копытами ноги (оковы, къ удивленiю его, сами соскочили съ нихъ) и, затрепавъ свободно раскрывшимися крыльями, засвисталъ темъ призывнымъ свистомъ, которымъ онъ въ прежнiя времена призывалъ къ себе своихъ слугъ и помощниковъ.
Не успелъ онъ перевести дыханiе, какъ надъ головой его разверзлось отверстiе, блеснулъ красный огонь, и толпа дьяволовъ, давя другъ друга, высыпалась изъ отверстiя въ происподнюю и, какъ вороны вокругъ падали, разселись кругомъ Вельзевула.
Дьяволы были большiе и маленькiе, и толстые, и худые, и съ длинными, и съ короткими хвостами и острыми, прямыми и кривыми рогами.
Одинъ изъ дьяволовъ, въ накинутой на плечи пелеринке, весь голый и глянцевито-черный, съ круглымъ безбородымъ, безусымъ лицомъ и огромнымъ, отвисшимъ животомъ, сиделъ на корточкахъ передъ самымъ лицомъ Вельзевула и, то закатывая, то опять выкатывая свои огненные глаза, не переставая, улыбался, равномерно, изъ стороны въ сторону помахивая длiннымъ тонкимъ хвостомъ.
- Что значитъ этотъ шумъ? - сказалъ Вельзевулъ, указывая наверхъ, - Что тамъ?
- Все то же, что было всегда, - отвечалъ глянцевитый дьяволъ въ перелинке.
- Да разве есть грешники? - спросiлъ Вельзевулъ.
- Много, - отвечалъ глянцевитый.
- А какъ же ученiе того, кого я не хочу называть? - спросилъ Вельзевулъ.
Дьяволъ въ пелеринке оскалился такъ, что открылись его острыя зубы, и между всеми дьяволами послышался сдержанный хохотъ.
- Ученiе это не мешаетъ намъ. Они не верятъ въ него, - сказалъ дьяволъ въ перелинке.
- Да ведь ученiе это явно спасаетъ ихъ отъ насъ, и онъ засвидетельствовалъ его своей смертью? - сказалъ Вельзевулъ.
- Я переделалъ его, - сказалъ дьяволъ въ перелинке, быстро трепля хвостомъ по полу.
- Какъ переделалъ?
- Такъ переделалъ, что люди верятъ не въ его ученiе, а въ мое, которое они называютъ его именемъ.
- Какъ ты сделалъ это? - спросилъ Вельзевулъ.
- Сделалось это само собою. Я только помогалъ.
- Разскажи коротко, - сказал Вельзевулъ.
Дьяволъ въ перелинке, опустилъ голову, помолчалъ, какъ бы соображая, не торопясь, и потомъ началъ разсказывать.
- Когда случилось то страшное дело, что адъ былъ разрушенъ, и отецъ, и повелитель нашъ удалился отъ насъ, сказалъ онъ, - я пошелъ въ те места, где проповедывалось то самое ученiе, которое чуть было не погубило насъ. Мне хотелось увидать, какъ живутъ люди, исполняющiе
его. И я увидалъ, что люди, жившiе по этому ученiю, были совершенно счастливы и недоступны намъ. Они не сердились другъ на друга, не предавались женской прелести или не женились, или, женившись, имели одну жену, не имели имущества: все считали общимъ, не защищались отъ нападающихъ и платили добромъ за зло. И жизнь ихъ,была такъ хороша, что другiе люди все более и более привлекались къ нимъ. Увидавъ это, я подумалъ, что все пропало и хотелъ уже уходить. Но тутъ случилось обстоятельство, само по себе ничтожное, но оно мне показалось заслуживающимъ вниманiя, и я остался. Случилось то, что между этими людьми одни считали, что надо всемъ обрезываться и не надо есть идоложертвенное, а другiе считали, что это не нужно и что можно и не обрезываться, и есть все. И я сталъ внушать и темъ, и другимъ, что разногласiе это очень важно, и что ни той, ни другой стороне никакъ не надо уступать, такъ какъ дело касается служенiя Богу. И они поверили мне, и споры ожесточились. И те, и другiе стали сердиться другъ на друга, и тогда я сталъ внушать и темъ, и другимъ, что они могутъ доказать истинность своего ученiя чудесами. Какъ ни очевидно было, что чудеса не могутъ доказать истинности ученiя, имъ такъ хотелось быть правыми, что они поверили мне, и я устроилъ имъ чудеса. Устроить это было не трудно. Они всему верили,что подтверждало ихъ желанiе - однимъ быть въ истине.
Одни говорили, что на нихъ сошли огненные языки, другiе говорили, что они видели самого умершаго учителя, и многое другое. Они выдумывали то, чего никогда не было, и лгали во имя того, кто назвалъ насъ лжецами, не хуже насъ, сами не замечая этого. Одни говорили про другихъ: ваши чудеса не настоящiя, наши - настоящiя. А те гово­рили про этихъ: нетъ ваши - не настоящiя, а наши - на­стоящiя.
Дело шло хорошо, но я боялся, какъ бы они не увидали слишкомъ очевиднаго обмана, и тогда я выдумалъ „церковь". И когда они поверили въ церковь я успокоился - я понялъ, что мы спасены, и адъ возстановленъ.
- Что такое „церковь?" - строго спросилъ Вельзевулъ, не хотевший верить тому, чтобы слуги его были умнее его!
- А церьковь это то, что, когда люди лгутъ и чувствуютъ, что имъ не в?рятъ, они всегда, ссылаясь на Бога говорятъ: „Ей Богу правда то, что я говорю", - это собственно и есть церковь, но только съ той особенностью, что люди, признавшiе себя церковью, уверяются, что они уже не могутъ заблуждаться, и потому, какую бы глупость - они не сказали, уже не могутъ отъ нея отречься. Делается же церковь такъ: люди уверяютъ себя и другихъ, что учитель ихъ, Богъ, во избежанiе того, чтобы открытый Имъ людямъ законъ не былъ ложно перетолкованъ, избралъ особенныхъ людей, которые одни, или те, кому они передадутъ эту власть, могутъ правильно толковать Его ученiе. Такъ что люди, называющiе себя церковью, считаютъ, что они въ истине не потому, что то, что они проповедуютъ, есть истина, а потому, что они считаютъ себя едиными законными преемниками учениковъ, ученики учениковъ и, наконецъ, учениковъ самаго учителя - Бога. Хотя и въ этомъ прiеме было то же неудобство, какъ и въ чудесахъ, а именно то, что люди одновременно могли утверждать каждый про себя, что они члены единой истинной церкви (что всегда и бывало), - но выгода этого прiема та, что, какъ скоро люди сказали про себя, - что они церковь и на этомъ утвержденiи построили свое ученiе, то они уже не могутъ отречься отъ того, что они сказали, какъ бы нелепо ни было сказанное, и что бы ни говорили другiе люди.
- Но отчего же церковь перетолковала ученiе въ нашу пользу? - сказалъ Вельзевулъ.
- А сделали они это потому, - продолжалъ дьяволъ въ перелинке, - что признавъ себя едиными толкователями закона Бога и убедивъ въ этомъ другихъ, люди эти сделались высшими решителями судьбы людей и потому получили высшую власть надъ ними. Получивъ же эту власть, они естественно возгордились и большею частью развратились и темъ вызвали противъ себя негодованiе и вражду людей. Для борьбы же со своими врагами они, не имея другого орудiя, кроме насилiя, стали гнать, казнить, жечь всехъ техъ, кто не признавалъ ихъ власти. Такъ что они самымъ своимъ положенiемъ были поставлены въ необходiмость перетолковать ученiе въ такомъ смысле, чтобы оно опрадывало и ихъ дурную жизнь, и те жестокости, которыя они употребляли противъ своихъ враговъ. Они такъ и сделали.
- Но ведь ученiе было такъ просто и ясно, - сказалъ Вельзевулъ, все еще не желая верить тому, чтобы его - слуги сд?лали то, чего онъ не догадался сделать - что нельзя было перетолковать его. «Поступай съ другiми, какъ хочешь, чтобы поступали съ тобой», - какъ же пере­толковать это?
- А на это они, по моему совету, употребляли разные способы, - сказалъ дьяволъ въ перелiнке.
- У людей есть сказка о томъ, какъ добрый волшебнiкъ, спасая человека отъ злого, превращаетъ его въ зернышко пшена, и какъ злой волшебникъ, превратившись въ петуха, готовъ уже былъ склевать это зернышко, но добрый волшебникъ высыпалъ на зернышко меру зеренъ. И злой волшебникъ не могъ съесть всехъ зеренъ и не могъ найти то, какое ему было нужно. То же сделали и они, по моему совету, съ ученiемъ того, кто училъ, что весь законъ въ томъ, чтобы делать другому то, что хочешъ, чтобы делали тебе: они признали священнымъ изложенiемъ закона Бога 49 книгъ и въ этихъ книгахъ признали всякое слово произведенiемъ Бога, святого духа. Они высыпали на простую, понятную истину такую кучу мнимыхъ священныхъ истинъ, что стало невозможно ни принять ихъ все, ни найти въ нихъ ту, которая нужна людямъ. Это ихъ первый способъ.
Второй спо­собъ, который они употребляли съ успехомъ более тысячи летъ, состоитъ въ томъ, что они просто убиваютъ, сжигаютъ всехъ техъ, кто хочетъ открыть истину. Теперь этотъ спо­собъ выходитъ изъ употребленiя, но они не бросаютъ его, и хотя и не сжигаютъ людей, пытающихся открыть истину, но такъ клевещутъ на нихъ, такъ отравляютъ имъ жизнь, что только очень редкiе пытаются обличать ихъ. Это второй способъ.
Третiй же способъ - въ томъ, что, признавая себя церковью, следовательно, непогрешимыми, они прямо учатъ, когда имъ это нужно, противоположному тому, что сказано въ писанiи, предоставляя своимъ ученикамъ самимъ, какъ они хотятъ и умеютъ, выпутываться изъ этихъ противоречiй. Такъ, напримеръ, сказано въ писанiи: одинъ учитель у васъ Христосъ, и отцомъ себе не называйте никого на земле, ибо одинъ у васъ Отецъ, который на небесахъ. И не называйте наставниками, ибо одинъ у васъ наставникъ - Христосъ. А они говорятъ: мы одни отцы и мы одни наставники людей. Или сказано: если хочешь молиться, то молись одинъ втайне, и Богъ услъшштъ тебя,а они учатъ, что надо молиться въ храмахъ всемъ вместе, подъ песни и музыку. Или сказано въ писанiи: не клянитесь никакъ, а они учатъ, что надо клясться въ безпрекословномъ повиновенiи властямъ, чего бы не требовали эти власти. Или сказано: не убiй, а они учатъ, что можно и должно убивать на войне и по суду, - закончилъ дьяволъ въ пелеринке, закатилъ глаза и осклабился до самыхъ ушей.
- Это очень хорошо, - сказалъ Вельзевулъ и улыбнулся. И все дьяволы разразилясь громкимъ хохотомъ.
- Неужели у васъ по-старому: блудники, грабителй, убiйцы? - уже весело спросилъ Вельзевулъ.
Дьяволы, тоже развеселившись, заговорили все вдругъ, желая выказаться передъ Вельзевуломъ.
- Не по старому, а больше, чемъ прежде, - кричалъ одинъ.
- Блудники не помещаются въ прежнихъ отделенiяхъ, - визжалъ другой.
- Грабители теперешнiе зл?е прежнихъ, - выкрикивалъ третiй.
- Не наготовимся топлива для убiйцъ, - ревелъ четвертый.
- Не говорите все вдругъ, а пусть, отвечаетъ тотъ,кого я буду спрашивать. Кто заведываетъ блудомъ, - выходи и разскажи, какъ ты делаешь это теперь съ учениками того, кто запретилъ переменять женъ и сказалъ, что не должно глядеть на женщину съ похотью. Кто заведуетъ блудомъ?
- Я, - отвечалъ, подползая на заду къ Вельзевулу, женоподобный, бурый дьяволъ съ обрюзгшимъ лицомъ и слюнявымъ, не переставая жующимъ, ртомъ.
Дьяволъ этотъ выползъ впередъ изъ ряда другихъ, селъ на корточки, склонилъ на бокъ голову и, просунувъ между ногъ хвостъ съ кисточкой, началъ, помахивая имъ, певучимъ голосомъ говоритъ такъ:
- Делаемъ мы это и по старому прiему, употребленному тобою, нашимъ отцомъ и повелителемъ, еще въ раю и предавшему въ нашу власть весь родъ человеческiй, и по новому церковному способу. По новому церковному способу мы делаемъ такъ: мы уверяемъ людей, что настоящiй бракъ состоитъ не въ томъ, - въ чемъ онъ действйтельно состоитъ - въ соединенiи мужчины съ женщиной, а въ томъ, чтобы нарядиться въ самыя лучшiя платья, пойти въ большое устроенное для этого зданiе и тамъ, надевши на головы особенно, приготовленныя для этого шапки, подъ звуки разныхъ песенъ, обойти три раза вокругъ столика. Мы внушаемъ людямъ, что только это есть настоящiй бракъ. И люди, уверившись въ этомъ, естественно считаютъ, что всякое, вне этихъ условiй, соединенiе мужчины съ женщиной есть простое, ни къ чему ихъ не обязывающее удовольствiе, или удовлетворенiе гигiенической потребности, и потому, не стесняясь, предаются этому удовольствiю.
Женоподобный дьяволъ склонилъ обрюзгшую голову на другую сторону и помолчалъ, какъ бы ожидая действiя своихъ словъ, на Вельзевула.
Вельзевулъ кивнулъ головой въ знакъ одобренiя и женоподобный дьяволъ продолжалъ такъ:
- Этимъ способомъ, не оставляя при этомъ и прежняго, употребленнаго въ раю способа запрещеннаго плода любопытства, - продолжалъ онъ, очевидно желая польстить Вельзевулу, - мы достигаемъ самыхъ лучшихъ успеховъ. Воображая себе, что они могутъ устроить себе честный церковный бракъ и после соединенiя со многимя женщинами, люди переменяютъ сотни женъ и такъ приэтомъ привыкаютъ къ распутству, что делаютъ то же и после церковнаго брака. Если же имъ покажутся почему-либо стеснительными некоторыя требованiя, связанныя съ этимъ церковнымъ бракомъ, то они устраиваютъ такъ, что совершается второе хожденiе вокругъ столика, первое же считается недействительнымъ.
Женоподобный дьяволъ замолчалъ и, утеревъ кончикомъ хвоста слюни, наполнявшiя ему ротъ, склонилъ на другой бокъ голову и молча уставился на Вельзевула.
- Просто и хорошо, - сказалъ Вельзевулъ, - одобряю. Кто заведуетъ грабителями?
- Я, - отвечалъ выступая крупный дьяволъ съ большими кривыми рогами, съ усами, загнутыми кверху, и огромными, криво приставленными лапами.
Дьяволъ этотъ выползши, какъ и прежде, впередъ и, по военному об?ими лапами оправляя усы, дожидался вопроса.
- Тотъ, кто разрушилъ адъ, - сказалъ Вельзувелъ, - училъ людей жить, какъ птицы небесныя, и повелевалъ давать просящему и хотящему взять рубашку отдавать и кафтанъ, и сказалъ, что для того, чтобы спастись, надо раздать именiе. Какъ же вы вовлекаете въ грабежъ людей, которые слышали это?
- А мы делаемъ это, - сказалъ дьяволъ съ усами, величественно откидывая назадъ голову, - точно такъ же, какъ делалъ это нашъ отецъ и повелитель при избранiи Саула на царство. Точно такъ же, какъ это было внушено тогда, мы внушаемъ людямъ, что вместо того, чтобы имъ перестать грабить другъ друга, имъ выгоднее позволить грабить себя одному человеку, предоставивъ ему полную власть надъ собою. И эти-то люди и ихъ помощники, и помощники помощниковъ все, не переставая, спокойно и безопасно грабятъ народъ. При этомъ устанавливаютъ обыкновенно такiе законы и порядки, при которыхъ праздное меньшинство всегда можетъ безнаказанно грабить трудящееся большинство. Какъ видитъ нашъ отецъ и повелитель, въ сущности, способъ, употребляемый нами, есть старый способъ. Ново въ немъ только то, что мы сделалн этотъ способъ более общимъ, более скрытымъ, более распространеннымъ по пространству и времени, и более прочнымъ. Более общимъ мы сделали этотъ способъ темъ, что люди прежде подчинялись по своей воле тому, кого избирали, мы же сделали такъ, что они теперь совершенно независимо отъ своего желанiя подчиняются не темъ, кого избираютъ, а кому попало. Более скрытымъ мы сделали этотъ способъ темъ, что теперь уже ограбливаемые, благодаря устройству податей, особенно косвенныхъ, не видятъ своихъ грабителей. Более распространенъ же по пространству этотъ способъ темъ, что такъ называемые христiанскiе народы, не довольствуясь грабежемъ своихъ грабятъ подъ разными самыми странными предлогами, преимущественно подъ предлогомъ распространенiя христiанства, грабятъ и все те чуждые имъ народы, у которыхъ есть, что грабить. По времени же новый спо­собъ этотъ более распространенъ, чемъ прежде, благодаря устройству займовъ общественныхъ и государственныхъ: ограбляются теперь не одни живущiе, а и будущiя поколенiя. Способъ же этотъ более прочнымъ мы сделали темъ, что главные грабителн считаются лицами неприкосновенными, и люди не решаются противодействовать имъ. Такъ, одно время, я, ради опыта, сажалъ одну за другую самыхъ гнусныхъ бабъ, глупыхъ, безграмотныхъ и распутныхъ и не имеющихъ, по ихъ же законамъ, никакихъ правъ, последнюю же, не только распутницу, но преступницу, убившую мужа и законнаго наследника. И люди не вырвали ей ноздри и не секли кнутомъ, какъ они делали это со всеми мужеубiйцами, но очень много летъ рабски покорились ей, предоставляя ей и ея безчисленнымъ любовникамъ грабить не только ихъ имущество, но и свободу людей. Такъ что въ наше время грабежи явные, т. е. отнятiе силой кошелька, лошади, одежды, составляютъ едва-ли одну миллiонную часть всехъ техъ грабежей законныхъ, которые совершаются постоянно людьми, имеющими возможность это делать. Въ наше время грабежи безнаказанные, скрытые и вообще готовность къ грабежу установилась между людями такая, что главная цель жизни почти всехъ лю­дей есть грабежъ, умеряемый только борьбою грабителей между собой.
- Что же, это хорошо, - сказалъ, Велъзевулъ, - но убiйства? Кто заведуетъ убiйствами?
- Я, - отвечалъ, выступая изъ толпы, краснаго, кровяного цвета дьяволъ съ торчащими изо рта клыками, острыми рогами и поднятымъ кверху толстымъ, неподвижнымъ хвостомъ.

- Какъ же ты заставляешь быть убiйцами учениковъ того, кто сказалъ, не воздавай зломъ за зло, люби враговъ. Какъ же ты делаешь убiйцъ изъ этихъ людей?
- Делаемъ мы это и по старому способу, - отвечалъ красный дьяволъ оглушающимъ, трещащимъ голосомъ, - возбуждая въ людяхъ корысть, задоръ, ненависть, месть, гордость, и также по старому способу внушаемъ учителямъ людей, что лучшее средство отучить людей отъ убiйства состоитъ въ томъ, чтобы самимъ учителямъ публично убивать т?хъ, которые убили. Этотъ способъ не только даетъ намъ убiйцъ, сколько приготовляетъ ихъ для насъ. Большее же количество давало и даетъ намъ новое ученiе о непогрешимости церкви, о христiанскомъ браке и о христiанскомъ равенстве. Ученiе о непогрешимости церкви давало намъ въ прежнее время самое большое количество убiйцъ. Люди, признавшiе себя членами пепогрешимой церкви, считали, что позволитъ ложнымъ толкователямъ ученiя развращать людей, есть угодное Богу дело, и они убивали целыя селенiя и казнили, жгли сотни тысячъ людей. При этомъ смешно то, что те, которые казнили и жгли людей, начiнавшихъ понiмать истинное ученiе, считали этихъ са­мыхъ опасныхъ для насъ людей - нашими слугами, т. е. слугами дьяволовъ. Сами же казнившiе и жегшiе на кострахъ, действительно бывшiе нашими покорными слугами, считали себя святыми исполнителями воли Бога. Такъ это было въ старину; въ наше же время очень большое количество убiйцъ даетъ намъ ученiе о христiанскомъ браке и равенстве. Ученiе о браке даетъ намъ, во-первыхъ: убiйства супруговъ другъ другомъ и матерями детей. Мужья и жены убиваютъ другъ друга, когда имъ кажутся стеснительными некоторыя требованiя закона и обычая церковнаго брака. Матери же уби­ваютъ детей, большею частью, тогда, когда соединенiя, отъ которыхъ произошли дети, не признаются бракомъ. Такiя убiйства совершаются постоянно и равномерно. Убiйства же, вызванныя христiанскимъ ученiемъ о равенствъ, совершаются перiодически, но за то, когда совершаются, то совершаются въ очень большомъ количестве. По ученiю этому людямъ внушается, что они все равны передъ закономъ. Люди же ограбленные чувствуютъ, что это неправда. Они видятъ, что равенство это передъ закономъ состоитъ только въ томъ, что грабителямъ удобно продолжать грабить, имъ же это неудобно делать, и они возмущаются и нападаютъ на своихъ грабителей. И тогда начинаются взаимныя убiйства, которыя даютъ намъ сразу иногда десятки тысячъ убiйцъ.
- Но убiйства на войне? Какъ вы приводите къ нимъ ученикровъ того, кто призналъ людей сынами одного отца, и велелъ любить враговъ?
Красный дьяволъ оскалился, выпустилъ изорта струю огня и дыма и радостно ударилъ себя по спине толстымъ хвостомъ.
- Д?лаемъ мы такъ: мы внушаемъ каждому народу, что онъ, этотъ народъ, есть самый лучшiй изъ всехъ на свете, «Deutschland uber alles»*, Францiя, Англiя, Россiя - «uber alles», и что этому народу (имя рекъ) надо властвовать надъ всеми другими. А такъ какъ всемъ народамъ мы внушали то-же самое, то они, постоянно чувствуя себя въ опасности отъ своихъ соседей, всегда готовятся къ защите и озлобляются другъ на друга. А чемъ больше го­товится к зашите одна сторона и озлобляется за это на своихъ соседей, темъ больше готовятся къ зашите все остальныя и озлобляются другъ на друга. Такъ что теперь все люди, принявшiе ученiе того, кто назвалъ насъ убiйцами, все постоянно и преимущественно заняты приготовленiемъ къ убiйству и самыми убiйствами.
- Что же, это остроумно, - сказалъ Вельзевулъ после, долгаго молчанiя. Но какъ же свободные отъ обмана ученые люди не увидали того, что церковь извратила ученiя, и не возстановили его?
- А они не мoгутъ сделать этого, - самоувереннымъ голосомъ сказалъ, выползая впередъ, матово-черный дьяволъ въ мантiи, съ плоскимъ покатымъ лбомъ, безмускульными членами и оттопыренными большими ушами.
- Почему? - строго спросилъ Вельзевулъ, недовольный самоув?реннымъ тономъ дьявола въ мантiи.
Не смущаясь окрикомъ Вельзевула, дьяволъ въ мантiи, не торопясь, покойно уселся не на корточки, какъ другiе, а по восточному, скрестивъ безмускульныя ноги, и началъ говорить безъ запинки тихимъ, размереннымъ голосомъ:
*) Германiя - выше всехъ.
- Не могутъ они д?лать - этого оттого, что я постоянно отвлекаю ихъ вниманiе отъ того, что они могутъ и что имъ нужно знать, и направляю его на то, что имъ не нужно знать и чего они никогда не узнаютъ.
- Какъ же ты сделалъ это?
- Делалъ и делаю я различно по времени, - отвечалъ дъяволъ въ мантiи. -Въ старину я внушалъ людямъ, что самое важное для нихъ - это знать подробности объ отношенiи между собою лицъ Троицы, о происхожденiи Христа, объ естествахъ его, о свойстве Бога и т. п. И они много и длинно разсуждали, доказывали, спорили и сердились. И эти разсужденiя такъ занимали ихъ, что они вовсе не думали о томъ, какъ имъ жить. А не думая о томъ,какъ имъ жить, имъ и не нужно было знать того, что говорилъ имъ ихъ учитель о жизни. Потомъ, когда они уже такъ запутались въ этихъ разсужденiяхъ, что сами перестали понимать то, о чемъ говорили, я внушилъ однимъ, что самое важное для нихъ – это изучить и разъяснить все то, что написалъ человекъ по имени Аристотель, жившiй тысячу летъ тому назадъ въ Грецiи; другимъ внушалъ, что самое важное для нихъ - это найти камень, посредствомъ котораго можно было бы делать золото, и такой элексиръ, который излечивалъ бы отъ всехъ болезней и делалъ людей безсмертными. И самые умные и ученые изъ нихъ все свои умственныя силы направили на это.
Темъ же, которые не интересовались этимъ, я внушилъ, что самое важное - это знать: земля ли вертится вокругъ солнца, или солнце вокругь земли? И когда они узнали, что земля вертится, а не солнце, и определили, сколько миллiоновъ верстъ отъ солнца до земли, то были очень рады и съ техъ поръ еще усерднее изучаютъ до сихъ поръ разстоянiе отъ звездъ, хотя и знаютъ, что конца этимъ разстоянiямъ нетъ и не можетъ быть, и что самое число звездъ - безконечно, и что знать имъ это совсемъ не нужно. Кроме того, я внушилъ имъ еще и то, что имъ очень нужно знать, какъ произошли все звери, все червяки, все растенiя, все безконечно малыя животныя. И хотя имъ это точно также совсемъ не нужно знать, и совершенно ясно, что узнать это невозможно, потому что животныхъ такъ же безконечно много, какъ и звездъ, они на эти и подобныя этимъ изследованiя явленiй матерiальнаго мiра направляютъ все свои умственныя силы и очень удивляются тому, что чемъ больше они узнаютъ того, что имъ не нужно знать, темъ больше остается неузнаннаго ими. И хотя очевидно, что по мере ихъ изследованiя область того, что имъ остается узнать, становится все шире и шире, предметы изследованiя сложнее и сложнее, и самые прiобретаемыя ими знанiя непри­ложимее и неприложимее къ жизни, это нисколько не смущаетъ ихъ, и они, вполне уверенные въ важности своихъ занятiй продолжаютъ изследовать, проповедывать, писать и печатать, и переводить съ одного языка на другой все свои, большей частью, ни на что непригодныя изследованiя и разсужденiя, а если изредка и пригодныя, то только на потеху меньшiнства богатыхъ или на ухудшенiе положенiя большинства бедныхъ.
Для того же, чтобы они никогда уже не догадывались, что едiное нужное для нихъ - это установленiе законовъ жизни, которое указано въ ученiи Христа, я внушаю имъ, что закона духовной жизни они знать не могутъ, и что всякое религiозное ученiе, въ томъ числе и ученiе Христа, есть заблужденiе и суеверiе, а что узнать о томъ, какъ имъ надо жить, они могутъ изъ придуманной мною для нихъ науки, называемой соцiологiей и состоящей въ изученiи того, какъ различно дурно жили прежнiе люди. Такъ что вместо того, чтобы имъ самимъ по ученiю Христа, постараться жить лучше, они думаютъ, что имъ надо только изучить жизнь прежнихъ людей; и что они изъ этого изученiя выведутъ общiе законы жизни, и что для того, чтобы жить хорошо, имъ надо будетъ только сообразоваться въ своей жизни съ этими выдуманными ими законами.
Для того же, чтобы еще больше укрепить ихъ въ обмане, я внушаю имъ, что существуетъ некоторая преемственность знанiй, которая называется наукой, и что утвержденiя этой науки непогрешимы.
А какъ только те, которые считаются деятелями науки, уверяются въ своей непогрешимости, такъ они естественно провозглашаютъ за несомненныя истины самыя не только ненужныя, но и часто нелепыя глупости, отъ которыхъ они уже, разъ сказавши ихъ, не могутъ отречься.
Вотъ отъ этого-то я и говорю, что до техъ поръ, пока я буду внушать имъ уваженiе, подобострастiе къ той науке, которую выдумалъ я для нихъ, - они никогда не поймутъ того ученiя, которое чуть было не погубило насъ.
- Очень хорошо! Благодарю, - сказалъ Вельзевулъ, и лицо его просiяло, - Вы заслужили награды,и я достойно награжу васъ.
- А насъ вы забыли! - закричали въ несколько голосовъ остальные разношерстные, маленькiе, большiе, кривоногiе, толстые, худые дьяволы.
- Вы что делаете? - спросилъ Вельзевулъ.
- Я - дьяволъ техническихъ усовершенствованiй!
- Я - разделенiе труда!
- Я - путей сообщенiя!
- Я - книгопечатанiя!
- Я - искусства!
- Я - медицины!
- Я - культуры!
- Я - воспитанiя!
- Я - исправленiя людей!
- Я - одурманиванiя!
- Я - благотворительности!
- Я - соцiализма!
- Я - феминизма! - закричали они все вдругъ, теснялись впередъ передъ лицомъ Вельзевула.
- Говорите порознь и коротко, - закричалъ Вельзевулъ, - Ты! - обратился онъ къ дьяволу техническихъ усовершенствованiй. - Что ты делаешь?
- Я внушаю людямъ, что чемъ больше они сделаютъ вещей и чемъ скорее они будутъ делать ихъ, темъ это будетъ для нихъ лучше. И люди, губя свои жизни для произведенiя вещей, делаютъ ихъ все больше и больше, несмотря на то, что вещи эти не нужны темъ, которые заставляютъ ихъ делать, и не доступны темъ, которые ихъ делаютъ.
- Хорошо! Ну, а ты? - обратился Вельзевулъ къ дьяволу разделенiя труда.
- Я внушаю людямъ, что такъ какъ вещи делать можно скорее машинами, чемъ людьми, то надо людей превратить въ машины, и они делаютъ это, и люди, превращенные въ машины, ненавидятъ техъ, которые сделали это надъ ними.
- И это хорошо! Ты? - обратился Вельзевулъ къ дьяволу путей сообщенiя.
- Я внушаю людямъ, что для ихъ блага имъ нужно какъ можно скорее переезжать съ места на место. И люди, вместо того, чтобы улучшать свою жизнь каждому на своихъ местахъ, проводятъ ее большею частью въ переездахъ
съ места на место. Очень гордятся темъ, что они въ часъ могутъ проехать 50 верстъ и больше. Вельзевулъ похвалилъ и этого.
Выступилъ дьяволъ книгопечатанiя. Его дело, какъ онъ объяснилъ, состоитъ въ томъ, чтобы какъ можно большему числу людей сообщить все те гадости и глупости, которыя делаются и пишутся на свете.
Дьяволъ искусства объяснилъ, что онъ подъ видомъ утешенiя и возбужденiя возвышенныхъ чувствъ въ людяхъ потворствуетъ ихъ порокамъ, изображая ихъ въ привлекательномъ виде.
Дьяволъ медицины объяснилъ, что его дело состоитъ въ томъ, чтобы внушать людямъ, что самое нужное для нихъ дело - это забота о своемъ теле, а такъ какъ забота о своемъ теле не имеетъ конца, то люди, заботящiеся съ помощью медицины о своемъ теле, не только забываютъ о жизни другихъ людей, но и о своей ообственной.
Дьяволъ культуры объяснилъ, что внушаетъ людямъ то, что пользованiе всемитеми делами, которыми заведуютъ дьяволы техническихъ усовершен - ствованiй,разделенiя труда, путей сообщенiя, книгопечатанiя, искусства, меди­цины, - есть нечто вроде добродетели, и что человекъ, пользующiйся всемъ этимъ, можетъ быть вполне доволенъ собой и не стараться бытъ лучше.
Дьяволъ воспитанiя объяснилъ, что онъ внушаетъ людямъ, что они могутъ учить детей хороiшей жизни, живя дурно и даже не зная того,въ чемъ состоитъ хорошая жизнь.
Дьяволъ исправленiя людей объяснилъ, что онъ учитъ людей тому, что, будучи сами порочны, они могутъ исправлять порочныхъ людей.
Дьяволъ одурманиванiя сказалъ, что онъ научаетъ людей тому, что вместо того, чтобы избавиться отъ страданiй, производимыхъ дурною жизнью, стараясь жить лучше, - имъ лучше забыться подъ влiяниемъ одуренiя виномъ, опiумомъ, табакомъ, морфiемъ.
Дьяволъ благотворительности сказалъ, что онъ, внушая людямъ, то, что грабя пудами и давая ограбленнымъ золотниками, они добродетельны и не нуждаются въ усовершенствованiи, - онъ делаетъ ихъ недоступными къ добру.
Дьяволъ соцiализма хвастался темъ, что во имя самаго высокаго общественнаго устройства жизни людей онъ возбуждаетъ вражду сословiй.
Дьяволъ феминизма хвастался темъ, что для еще более усовершенствованнаго устройства жизни онъ, кроме вражды сословiй, возбуждаетъ еще и вражду между полами.
- Я - комфортъ! Я - мода! кричали и пищали еще другiе дьяволы, подползая къ Вельзевулу.
- Неужели вы думаете, что я такъ старъ и глупъ, что не понимаю того, что какъ скоро ученiе о жизни ложно, то все, что могло быть вредно намъ, все становится намъ полезно, - закричалъ Вельзевулъ и громко расхохотался.
- Довольно! Благодарю всехъ, - и, всплеснувъ крыльями, онъ вскочилъ на ноги. Дьяволы окружили Вельзевула. На одномъ конце сцепившихся дьяволовъ былъ дьяволъ въ перелинке, на другомъ конце - дьяволъ въ мантiи. Дьяволы эти подали другъ другу лапы, и кругъ замкнулся.
Й все дьяволы, хохоча, визжа, свистя, начали, махая и трепля хвостами, кружиться и плясать вокругъ Вельзевула. Вельзевулъ же, расправивъ крылья и трепля ими, плясалъ въ середине, высоко задирая ноги. Вверху же слышались крики, плачъ, стоны и скрежетъ зубовъ.

Дело о редакторе „Ясной Поляны" въ судебной палате.

ОБВИНИТЕЛЬНЫЙ АКТЪ.

 С.-Петербургскiй Цензурный Комитетъ, разсмотревъ № 1 журнала «Ясная-Поляна», вышедшаго въ светъ въ Апреле 1906 года и находя, что напечатанная въ этомъ номере статья подъ заглавiемъ „Возстановленiе ада" заключаетъ въ себе признаки преступленiя, возбудилъ противъ редактора-издателя названнаго журнала, Василiя Максимова, обвиненiе по ст. 128 угол. улож.
Изъ объявленiя редактора издателя на обложке № 1 журнала «Ясная Поляна» видно,что Василiй Максимовъ поставилъ себе целью выпустить въ светъ 40 выпусковъ сочиненiй гр. Л. Н. Толстого, печатавшихся до сихъ поръ за гра ницею и что въ первомъ выпуске ном?щены полностью произведенiя назван наго автора „Возстановленiе ада" н „Корней Васильевъ". Адресъ редакцiи указанъ въ С.-Петербурге, въ доме № 65 по Лиговской улице. Въ вышеупомянутоi статье: „Возстановленiе ада" повествуется, что после того какъ Христосъ, несмотря на испытываемыя на кресте страданiя, не отрекся отъ своего ученiя, Вельзевулъ, повелитель дьяволовъ, понялъ, что для него все пропало и провалился въ преисподнюю, где пролежалъ неподвижно громадный промежутокъ времени, пока не услышалъ надъ собою звуки, похожiе на топотъ ногъ, стоны, крики и скрежет зубовный. Расправивъ тогда крылья, Вельзевулъ свистомъ призвалъ къ себе дьяволовъ и обратился къ нимъ за объясненiемъ слышаннаго имъ шума. Одинъ изъ дьяволовъ разъяснилъ Вельзевулу, что когда адъ былъ разрушенъ и онъ, Вельзевулъ, удалился отъ нихъ, дьяволы отправились въ те места, где проповедывалось Христово ученiе, и, воспользовавшись возникшiмъ между людьми мелкимъ разногласiемъ, посеяли вражду среду людей, жившихъ ранее по ученiю Христа и пользовавшихся полнымъ счастiемъ. Дело, по словамъ дьявола, пошло хорошо, а чтобы люди не увидели слишкомъ очевиднаго обмана, для нихъ была выдумана „Церковь" и когда люди поверили въ нее, то адъ вполне возстановился. Изумленный Вельзевулъ спрашиваетъ, неужели, несмотря на громадный успехъ, которымъ въ начале пользовалось ученiе Христа, все пошло по старому и остались блудники, грабители, убiйцы. Дьяволы отвечаютъ утвердительно и, поочередно, сообщаютъ какими способамi имъ удалось поддержать среди людей преступленiя. Такъ дьяволъ, заведывающiй грабителями, разсказываетъ, что внушаетъ людямъ, что, вместо того, чтобы имъ перестать грабить другъ друга, имъ выгоднее позволять грабить себя одному человеку, предоставивъ ему полную власть надъ соб­ою. И эти то люди, и ихъ помощники, по словамъ дьявола, не переставая, спокойно безопасно грабятъ народъ; при этомъ они устанавливаютъ такiе законы и порядки, при которыхь праздное меньшинство всегда можетъ безнаказанио грабить трудящееся большинство. По мненiю дьявола, способъ этотъ старый и более прочнымъ дьяволы сделалн его темъ, что главные грабители считаются лицами не прикосновенными и люди не решаются имъ противодействовать. Заканчиваетъ дьяволъ свой разсказъ такими словамн: „одно время, я, ради опыта, сажалъ одну за другою самыхъ гнусныхъ бабъ, глупыхъ, безграмотныхъ и распутныхъ и не имеющихъ по ихъ же законамъ, никакихъ правъ, последнюю же, не только распутницу но и преступницу, убившую мужа и законнаго наследника. И люди не вырвали ей ноздри и не секли кнутомъ, какъ они делали это со всеми мужеубiйцами, но очень много летъ рабски покорялись ей, предоставляя ей и ея безчисленнымъ любовникам не только грабить ихъ имущество, но и свободу людей".

На основаии вышеизложеннаго, Василiй Алексеевъ Максiмовъ обвиняется въ томъ, что въ городе С.-Петербурге состоя редакторомъ-издателемъ журнала „Ясная Поляна",въ№ 1 этого журнала, вышедшемъ въ светъ въ начале Апреля 1906 года поместилъ статью подъ заглавiемъ „Возстановленiе ада", въ коей дерзостно порiцается установленная законами основными Верховная власть.

Преступленiе это предусмотренно ст. 128 угол. улож. и влечетъ за собою последствiя указанныя въ ст. 8 отд. VIII закона 24 Ноября 1905 года.

Вследствiи этого и согласно 2 п. 1032 ст. уст. уг. суд. мещанинъ Василiй Алексеевъ Максимовъ подлежитъ суду С.-Петербургской Судебной палаты съ участiемъ сословныхъ представителей.

Составленъ 11 Апреля 1906 года въ городе С.-Петербурге.

Судебная палата 24 Августа оправдала Максимова.

 

 

* * *

НАВЕРХ


© Copyright 2007  happywelcome.ru
 FinalBible.com  E-mail:  mail@finalbible.com  Перейти на стр. В СВЕТЕ ИСТИНЫ >>>
реклама, обмен ссылками:
  Tnx.net